Проект русской латиницы, разработанный в конце 1920-х — начале 30-х, демонстрирует явные связи с турецким алфавитом: в частности, характерны использование седили (например, «ш» — «ş»; точно, как в турецком) и полный отказ от надстрочной диакритики для согласных. Между тем, наиболее продуманный и практически всеохватный вариант славянской латиницы — это гаевица.
Собственно говоря, все современные проекты русской латиницы основываются именно на гаевице: почти во всех «латинках» для ж используется ž, а не z, для ч — č, а не c, для ц — c, а не ç. Многие идут дальше и для х берут h, а не x; это спорно. Некоторые идут ещё дальше и начинают упрощать орфографию: в частности, предлагается в окончаниях писать -y вместо -ый; -owo вместо -ого и т. п. Это ещё более сложный вопрос. Часть «латинок» почему-то сохраняет различение между ь и ъ и между ь и й.
Рассмотрим эти отличия по пунктам.
1. Использование гачека и отказ от седили можно только приветствовать: такая русская латинская письменность оказывается предельно близка другим славянским латинским письменностям (хорватской, словенской, чешской, словацкой, верхне- и нижнелужицкой). В пользу гачека при обозначении на письме фонемы [ж] говорит ещё и технологический момент: графема ž есть во многих кодовых страницах, графема же z гораздо проблемнее с этой точки зрения. А если уж использовать гачек здесь, то почему бы не использовать его везде? Тем более что в этом случае одним графическим средством можно выразить то, что в советском варианте выражалось двумя.
2. Использования для х графемы h вместо x, напротив, не имеет смысла. Буква h традиционно используется в европейских языках для передачи «славянских наворотов»: ch для ч, sh для ш, zh для ж. В том случае, если диакритика недоступна, использование этих буквосочетаний в том же значении вполне оправданно, осмысленно и понятно. И примешивать сюда иные функции не следует: sxema — это всегда ‘схема’, а вот shema — это, получается, ‘шема’.
3. Изменения в орфографии — дело непростое. Если, как в 1918 году, придут революционные матросы и выкинут яти с ижицами переведут всех на латиницу, то, конечно, разумно и какие-то мелкие перемены попутно провести. Мы ведь, действительно, уже очень давно не говорим [красивого], а говорим [красивава]. Однако логичность этих мелких перемен нет смысла даже обсуждать: никакие матросы не придут, а значит, переходить будем исключительно в порядке личной инициативы и очень постепенно. А при таком процессе чем больше привычного сохранится, тем лучше.
4. А вот различение ь и ъ — это то, от чего стоит отказаться: оно совершенно искуственное. Никакой фонетической разницы в разделительной функции между этими графемами нет; ценность указания на морфологию сомнительна — так что для твёрдого знака совершенно спокойно можно латинский эквивалент не искать.
5. Различение ь и й объясняется исключительно силой привычки, ибо буквы эти в кириллице употребляются всегда в разных позициях и ситуация, когда одну можно принять за другую, просто невозможна. Некоторые проекты предлагают мягкий знак передавать косым штрихом, что технически реализуемо либо через знак ударения, либо через глиф с акутом. Думается, это тот вопрос, где вполне возможна вариативность: всё-таки фонетические явления, стоящие за йотом и мягким знаком, — разные (в отличие от разделительных ь и ъ), согласные с акутами — явление, славянским письменностям знакомое, и если привычка требует разных графем — пусть, pustj, pust́. Другое дело, что над глифами с высокими стемами (b, d, k, l, t) — и особенно над глифами с гачеками — акут будет не очень заметен (noč́); это основание главным вариантом всё-таки считать j.
6. Более серьёзная проблема — йотированные гласные. Формально тут всё решается просто: ja, je, jo, ju. Однако если взглянуть на обозначение мягкости без йота: ä, e, ö, ü — сразу бросается в глаза «особость» буквы «е». В кириллице «е» обозначает и звук [э] после твёрдых, и звук [э] после мягких, и сочетание [йэ]. Частотность йотированной «е» намного выше, чем частотность нейотированной. Чуть ли не в каждом окончании прилагательных — йотированная «е». И если подходить к вопросу формально, от «je» зарябит в глазах: jotirovannyje glasnyje — javlenije neredkoje, «e» oboznačajet takoje sočetanije tak často, čto vzvoješj. Так что в данном случае лучше ввести правило чтения: в начале слова «е» обозначает нейотированный звук (слов на «э-» в русском больше, чем слов на «е-»): etot, ekzamen, enciklopedija, erudicija, ekstrakt — а йот обозначается явно: jelj, jerunda, jevnux, в середине же слова после гласной «е» обозначает йотированный звук: jotirovannye glasnye — javlenie neredkoe. В тех же словах, в которых между гласными йота нет — то есть вместо йота имеется хамза, — ставить на этом месте апостроф: ko’effici’ent, La’ert — либо ничего не ставить, а просто знать, что здесь йот не читается: koefficient, Laert (как читалось в своё время слово проект в кириллической записи).
7. Может показаться, что с обозначением мякости также имеется проблема: на латинице невозможно, например, отличить меру от мэра (mer prinäl mery). Однако таких пар крайне мало, и по контексту всегда возможно понять, какое слово имеется в виду (собственно, это крайне незначительная добавка к уже имеющейся омонимии). Зато разнобой в парах типа эсемеска/эсэмэска, реппер/рэппер исчезает сам собой. Также исчезает проблема различения «щ» и «сч» — в латинице это всегда «sč».
Таким образом, наиболее гармоничный проект русской латинской письменности выглядит так:
а a
б b
в v
г g
д d
е e; je (v načale slova)
ё ö; jo (v načale slova i posle glasnoj); jo (v lüboj posicii, jesli diakritika nedostupna)
ж ž; zh (jesli diakritika nedostupna)
з z
и i
й j
к k
л l
м m
н n
о o
п p
р r
с s
т t
у u
ф f
х x
ц c
ч č; ch (jesli diakritika nedostupna)
ш š; sh (jesli diakritika nedostupna)
щ sč; sch (jesli diakritika nedostupna)
ъ j
ы y
ь j (dlä oboznačenija mägkosti po želaniju pišusčego vmesto «j» možet ispoljzovatjsä akut)
э e
ю ü; ju (v načale slova i posle glasnoj); ju (v lüboj posicii, jesli diakritika nedostupna)
я ä; ja (v načale slova i posle glasnoj); ja (v lüboj posicii, jesli diakritika nedostupna)
Этот проект отличается от советского скромностью и единообразием средств (единственная диакритика для гласных — диерезис, единственная диакритика для согласных — гачек) и почти от всех (включая советский) — вариативностью. Если какое-то явление может передано несколькими способами — почему не использовать их все? Конечно, больше логики и стиля, если в пределах одного текста используется только один способ (гачек или сочетания с h; диерезис или сочетания с j; акут или j; с апострофом перед «э» или без него), но пусть будет свобода выбора.
Этот проект, как и подавляющее большинство русских латинок, отличается от широко распространённого транслита тем, что «ы» и «й» наконец выражаются по-разному. Почему британцы и американцы с 1940-х годов и то, и другое обозначают как «y» (кому это в голову пришло???), непонятно, однако негативные последствия этого решения ощущаются до сих пор.
Соответственно, русский латинский алфавит будет выглядеть так:
Aa а
Ää я
Bb бэ
Cc ца
Čč ча
Dd дэ
Ee э
Ff эф
Gg гэ
Yy ы
Ii и
Jj йот
Kk кэ
Ll эл
Mm эм
Nn эн
Oo о
Öö ё
Pp пэ
Rr эр
Ss эс
Šš ша
Tt тэ
Uu у
Üü ю
Vv вэ
Xx хэ
Zz зэ
Žž жа
Bukvy s nazvanijami na -a ne dopuskajut -y- posle sebä, i logično otkazatjsä ot isklüčenij, susčestvujusčix v kirilličeskoj grafike: cigan, na cipočkax etc.
Primery slov i predloženij:
etot, jeda, podjezd, jelj, jolka, podjom, jama, izjan, jug, adjunkt, raj, znoj, ulej, duj, luk, lük, mol, möl, melj, mel, mal, mäl, kon, konj, top, topj, djak, ljot, vjuga, vse, vsö, čornyj
Sješj jesčo etix mägkix francuzskix buloček da vypej klüčevoj vody. Vsö.
